Главная Общество Как вчера это было…
15.10.2016
Просмотров: 193, комментариев: 0

Как вчера это было…

Мы продолжаем публикацию глав из автобиографической книги «Родословная. Память», автором которой является наша землячка Л.М. Коновалова, проживающая сейчас в г. Магнитогорске.

А ведь прошло больше 60‑ти лет! Раскрываю свою книгу «Родословная. Память». Вспоминаю тетю Наташу Петрову, у которой я, деревенская девчушка, жила в домработницах. А почему? Голодали мы в войну. Но и потом в колхозе было голодно. Покупают трактора, сеялки, косилки, молотилки. Все надо! Исстрадалась земля. Исстрадались по работе мужики, которые вернулись с войны. А дела в колхозе всем хватает. Трудодней зарабатывают много. В конце года распределяют то, что осталось от налогов. И приходится на один трудодень по 300-400 граммов ржи. А при низком урожае еще меньше: по 100. Получит семья два-три центнера ржи — опять впроголодь. Вся надежда на свой надел земли в 50 соток: 25 из них хозяин старался засеять рожью, пшеницей или горохом, на худой конец — викой. Конечно, не голод, но и хлеба досыта не ели, не видели чистого хлеба.
Колхозная молодежь 15-17-ти лет всю зиму на лесозаготовках. С ноября по март им полагается паек: питание и кусок мыла. Дрова нужны городу: паровозам, детским садам, школам, больницам.
Да еще налоги. Сдаем государству шерсть, яйца, молоко – 130 литров отдай летом. А выпасов для скота нет. Вся земля распахивается под зерновые. Через три-пять километров располагаются деревни. В каждой — свой колхоз. В нашем Шахунском районе 38 деревень!!! И каждый колхоз строго следит за своими землями. А как же! Спросит райком партии, как соблюдаем Ленинский принцип Союза рабочего класса и крестьянства. Мы понимаем, что надо помогать рабочим восстанавливать разрушенные войной города, заводы, фабрики. Все понимаем. В нитку вытягиваемся, чтобы помочь городу. Мы Ленинский принцип не нарушаем, но нет уже сил! Совсем задушили налогами. Соль выступает на хребте у колхозника. Ведь ему и своих детей кормить надо. Четвертый год мирной жизни, а дети еще не ели хлеба без примесей.
И, закончив четыре класса, уходили девочки в няньки из-за хлеба. Это единственная плата городских хозяев своим 12–13‑летним деревенским нянечкам. А меня облюбовала в городском хлебном магазине продавец Наташа Петрова:
— Ты, девочка, помоги мне сумочку нести.
Ну, разве откажешь в помощи? Пока шли до ее большого деревянного пятистенного под тесовой крышей дома по улице Карла Маркса, она спрашивала, есть ли родители, хочу ли я учиться. И сразу же усадила за стол с самоваром. Угощала чаем с колотым сахаром, вареньем, белым батоном, который я пробовала в первый раз. А она, тетя Наташа, как лучшую гостью, угощала меня.
Маме я рассказала о знакомстве. Она прослезилась:
— Тебя никуда нельзя выпустить. То хотят удочерить бездетные Ваня с Катей… Эта твоя новая знакомая, чать, тоже про удочерение намекала?
— У тети Наташи детей своих нет. Две племянницы живут с ней. Я им помогу по дому. И еще — тетя Наташа обещает отпустить меня в вечернюю школу.
И стала я служить. Из-за хлеба. Таков договор. Да еще и в школу вечернюю поступила!!!
Любимая ШРМ (школа рабочей молодежи). Она стала мне родной. Как интересно учиться!
В середине августа объявили экзамен по русскому языку для комплектования классов. Будущие ученики — бывшие участники Великой Отечественной войны и рабочая молодежь.
Директор школы Василий Иванович Смирнов, тоже фронтовик, стоит перед классом и диктует текст. Сижу с Ниной Волковой на последней парте и поглядываю на спины в гимнастерках. Эти взрослые дяденьки волнуются, как дети, заглядывают к соседу в тетрадь. Майор отстал. Не поднимая руки, он говорит: «Повтори, товарищ, вот с этого…».
Мы с Нинкой фыркаем в ладошки. Василий Иванович проходит по рядам, заглядывает в тетради, и у него хватает терпения повторять и повторять.
Вот теперь, кажется, все выровнялись. И опять просьба: «Не торопись, товарищ, помедленнее. Не могу пристреляться». И общий захватывающий смех.
Прошло волнение, напряжение. Немного расслабились мужчины. А у меня удивление и смех.
Вечером, захлебываясь от волнения, рассказываю об экзамене брату Николаю — участнику войны.
— А Павлов все у нас подсматривал, — с детской гордостью хвастаюсь я. Николай знал и уважал этого городского начальника.
— Его дети – тебе ровесники. Он смерть видел в лицо! А ты зубоскалишь! — осадил он меня.
Через три дня мы узнали о зачислении.
Наша школа вышла на первое место по успеваемости и посещаемости на Горьковской железной дороге. Дисциплина строгая. Занял место — учись. Прогулов не было. Яша Лебедев — помощник машиниста паровоза – и Иван Опарин — машинист – отсутствовали только по уважительной причине. Чета Копысовых — по очереди: учились они хорошо и с детьми нянчились.
Трудно было работать и учиться, но все старались.
Вася Алексеев — капитан милиции. Майор Иван Манухин — начальник гарнизона, комендант города. А капитан медицинской службы, муж Верочки-библиотекаря, как рыба в воде с учителями. Ходил с портфелем своего сынишки-первоклассника. И каждое наше школьное мероприятие начиналось с его лекции на медицинскую тему.
Я, самая младшая в классе, с большим уважением относилась к одноклассникам и преподавателям.
Учитель немецкого языка Эдмунд Людвигович — участник Великой Отечественной войны, узник Бухенвальда, по национальности поляк. Очень хороший старичок. Он рассказывал о Вольфе Мессинге, с которым был знаком.
Мама знала моего учителя заочно:
— Ну, как там Эдмунд Людвигович? Не износил свои полусапожки «прощай, молодость»? А то не война ведь. Выкроили бы, скатали ему валенки. Чать, небольшое жалованье у старика?
Жил он в бараке возле железнодорожной больницы. Навещала я его больного. Но вот валенки предложить постеснялась. Он щеголял в «прощайках» даже зимой. Это была обувь, которая только стала появляться в нашем Шахунском универмаге.
Комментарии

Архив новостей

понвтрсрдчетпятсубвск
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
       
ИНН: 5204000590
ОГРН: 1025200939763